У него хорошая техника, у этого контрабасиста. Но он слишком выкладывается. Он извлекает слишком много звуков из толстых длинных струн. Он забивает остальных музыкантов. Но никто не замечает этого. Ничего страшного. Он просто слишком молод. Блюз нужно играть десятки лет, чтобы почувствовать его душу.

Ударник в углу грохочет, как молотилка. Это он создает здесь такой адский шум. Я не вижу его из-за тарелок и барабанов, только палочки мелькают в воздухе. Я прекрасно понимаю, в чем дело. Он немножко из другой оперы, этот барабанщик. Это - рок-музыкант. Он делает слишком много брейков. Я вообще не понимаю, как он умудряется держать ритм. Я бы просто отключил ему звук. Остальные трое великолепно справляются и без него. Впрочем, это их дело. Возможно, я выскажу им свое мнение после концерта. Если у меня останется время.

Оглядываю зал. Сидячие места все заняты. А мне так нужно посидеть и съесть что-нибудь. И даже выпить. Длинный деревянный стол в углу, весь заставленный стаканами и облитый пивом. Длинная лавка у стены, вся засаженная людьми. На самом краю ее находится как бы трехэтажный сэндвич. Внизу его находится парень, а на коленях у него в два слоя сидят две девицы. Мне становится жалко лавку. Удивительно, как она выдерживает такой вес?

Пожалуй, они-то и уступят мне место. Мебель надо беречь.

Я подхожу к ним. Нагибаюсь к ним, чтобы они лучше слышали мой голос.

- Самое время отлить, - говорю я.

Я хочу сказать еще что-то, но и этого вполне достаточно. Девицы вскакивают, как ошпаренные. Их переполненные мочевые пузыри дирижаблями взлетают к самому горлу. Они мчатся к туалету, расталкивая всех плечами. Боятся расплескать драгоценную жидкость. Парень говорит "О-о!" На лице его написано смущение. Он бы тоже рад побежать, но ноги его затекли, отдавленные двойным слоем подружек. Он - в затруднительном положении.