Я осторожен. Я не хочу уронить кого-нибудь на пол. Я вежливо извиняюсь, я улыбаюсь. Я спрашиваю, где здесь туалет, у сипатичной девушки. Она объясняет мне, она смотрит на меня влажными глазами. У нее такое выражение лица, словно она хочет проследовать в туалет вместе со мной. Оказать мне некоторые услуги. Я отворачиваюсь, и иду в том направлении, которое она показала. Девушку я оставляю слушать музыку. Я давно не общался с женщинами. Но сейчас я не могу позволить этой девушке удовлетоворить мои желания. Нам это не разрешено. Инструкции на этот счет совершенно недвусмысленны. Что ж, всегда приходится от чего-то отказываться...

Туалет занят. Очередь из трех человек пританцовает - побуждаемые, скорее, не музыкой, а мочевым пузырем, переполненным пивом. Дверь открывается, оттуда вываливается худосочное длинноволосое существо неопределенного пола. Толстяк, первый в очереди, пытается прорваться в заветную комнатку, но я отодвигаю его рукой.

- Потерпишь, дружище, - говорю я. - Христос терпел, и нам велел.

Он смотрит в мои глаза, и, конечно, кивает головой. Он счастлив пропустить меня без очереди.

Воняет здесь изрядно. Я уже отвык от таких запахов. Интересно, вот в Японии в туалетах никогда не воняет. Может быть, у японцев другой состав телесных жидкостей? Да нет, вряд ли. Просто японцы не мочатся мимо унитаза. Это русская национальная традиция. Еще сам Владимир Красное Солнышко писал мимо унитаза...

Шучу. Между прочим, у меня есть чувство юмора. Свое собственное, не вживленное. Это облегчает мою работу.

Облегчаюсь. Смотрю на себя в зеркало.

Я довольно высок. Мне лет тридцать пять - сорок. Я обнаруживаю, что на этот раз я - европеец. Может быть, даже не совсем русский. Что-то западное есть в моих спокойных голубых глазах. Впрочем, физиономия обветрена, правильный нос несколько красноват, ранние морщины пересекают лоб, щеки небриты. Я выгляжу далеко не аристократом. Скорее, человеком, повидавшим жизнь. Неплохо. Не люблю внешность смазливого красавчика.